сохранить его.
Эллисив не дослушала его, углубилась в чтение:

Я бился с жителями Трёнделага,
Их было больше нас,
Мы выдержали жестокую битву.
Я – еще совсем молодой –
Оставил на поле битвы труп конунга,
Закаленного годами.
Но русская дева
Пренебрегла мной.

Вдова оторвала глаза от свитка, посмотрела удивленно на странного гостя. Тот робко заговорил, не зная, как вести себя:
– Я потерял много крови. Сначала с поля боя убрали раненых. Пришла ночь. Холод разбудил меня. Я пополз к своим. Наткнулся на какие-то вещи. Чьи они, не могу сказать.
– Скажи, почему он так написал? – спросила и испугалась своего вопроса Эллисив.
– Как? – путник, было видно, хотел поговорить.
– Так, – отрезала, впрочем негрубо, хозяйка и неожиданно добавила: – Я устала! Мне нужно отдохнуть. Утром мы закончим нашу беседу. Не уходи.
– Я не уйду, – путник понял ее.
Набросив на плечи большую темную шаль, она вышла под навес с жировой лампой в правой руке и со свитком – в левой.

Однажды нас было шестнадцать на корабле;
Буря раздула паруса.
Корабль захлебывался под тяжестью волн,
И мы одни столкнули их в море.
Жаждая битвы, я думал,
Что ничто не может противиться моим желаниям,
Но русская дева
Пренебрегла мной.

– Что ты такое выдумал, Харальд?! – воскликнула, обращаясь к морю, Эллисив. – Ты лучше меня знаешь, как я страдала без тебя те долгие годы, когда ты, по уговору с отцом, добывал себе богатство и славу на Юге. Почему ты сочинил такую вису?

Я изучил восемь упражнений,
Битвы