лесами, покрывавшими крутые подъемы гор причудливого очертания. Далеко, далеко, где-то на левом берегу горело несколько костров, показывающих, что на реке собралась молодежь из скрытой за густым лесом деревни для празднования великого летнего дня. На одной из высоких гор, поднимающейся круто из воды над самой рекой, вершина была очищена от леса и образовала обширную площадку. Посреди нее возвышался огромный черный крест, выделявшийся на ясном небе и освещенный луной.
– Какой громадный крест! – удивлялись Ираклемон и Лимней. – Какого здесь великана распяли?
– Здесь страна полян, – объяснил Люб Чернигович. – Поселений по близости здесь нет. Крест этот давно стоит здесь, уже более пятидесяти лет. Никогда не видали, чтоб кто на нем был распят. Да у нас и не распинают, а сажают на кол, вешают, обезглавливают. Только худое место избрали мы для ночлега.
– Это почем? – полюбопытствовали греки.
– Видите, – показал Люб на другую часть берега. – Вот гора. Подножие ее лесистое, а вершина голая. Лысая гора она прозывается. Это место не чистое. А сегодня в особенности чудеса здесь происходят.
– Какие чудеса?
– Страшно даже подумать! – проговорил дрожащим голосом Люб. – Я здесь на Купалу никогда не бывал! Даже в обыкновенные ночи все пловцы всегда стараются уходить подальше от этой проклятой горы. Старики, попадавшие сюда, рассказывали, что такие ужасы здесь творятся, что вспомнить не могут без содрогания. Щур нас храни! Скажем царю, что надо отсюда уходить, хоть туда, к левому берегу,