и храмы, стены которых еще не воздвигнуты?
– То же самое сказал писец, составлявший списки рабочих для посадки на корабли. Уже восемь кораблей отплыли. Я ответил писцу, что руки, умеющие держать долото, смогут класть и кирпич, если это потребуется. Я хочу присутствовать при том, как на земле, где никогда еще не стояло даже хижины, будет воздвигнуто огромное новое святилище. Я хочу быть свидетелем того, как на земле, где до сих пор была пустыня и не могла пробиться ни одна травинка, вырастут сады. Разве ты меня не понимаешь? А до писца все-таки дошли мои просьбы, хотя мне пришлось прожужжать ему все уши. Он проворчал что-то, чего я, правда, не понял, но я собственными глазами видел, как он занес меня в списки.
– А разве тебе не имеет смысла оставаться здесь до тех пор, пока царь сам не скажет, что и нам настало время трогаться в путь? Оставался бы ты здесь, где уже в готовых мастерских можно высекать рельефы и изготовлять статуи, которые мы возьмем с собой, когда будут готовы новые строения. А вообще-то ты знаешь, как к этому отнесется Бак? Может быть, ты думаешь, что можешь поступать как тебе заблагорассудится?
Испуганно посмотрел Тутмос на своего друга, собираясь ответить, что царь обещал ему дать собственную мастерскую. Но в этот момент возле них появилась могучая фигура главного скульптора и его низкий голос прервал их разговор.
– Пусть он едет с миром, Ипу! – сказал Бак, положив тем самым конец спору между друзьями. – Я нисколько не возражаю против отъезда Тутмоса.