к другой формами спрессовывалась сырая глина. Когда обе половины раскрывалась, получался сырей слепок. Затем, прежде чем подвергнуть его обжигу, слепок покрывали глазурью. Фигурки имели глаза, нос, рот, уши и волосы. Такие «ответчики» изготовлялись в мастерской в большом количестве, так как жрецы храма Амона были тоже не бессмертны, и если уж в этом мире они стремились избегать тяжелой работы, то совсем не испытывали желания трудиться на тростниковых полях в мире важности.
Со временем Тутмос научился большему, чем просто быстро и хорошо работать. Он научился жить среди людей. Когда в мастерскую входил надсмотрщик, Тутмос опускал глаза и поднимал их лишь в том случае, если тот к нему обращался. Когда смеялся кто-нибудь из мастеров, Тутмос смеялся вместе с ним. Однако сам он не решался шутить, боясь задеть кого-либо своей шуткой. Он ведь здесь самый маленький и ничтожный.
Тутмос был на неплохом счету у своего мастера, и ему иногда разрешали посетить мать. Она работала в ткацкой мастерской, день за днем сидя перед своим станком, ее волосы поседели, а спина согнулась.
Однажды, когда Тутмос шел к матери, он увидел у колодца двух молодых служанок. Одна из них только что зачерпнула воду кожаным ведром и наполняла глиняные сосуды, другая сидела рядом на камне и пила из ладони. Все это было очень обычно и, может быть, не привлекло бы его внимания. Но когда он уверенным шагом проходил мимо, сидящая на камне девушка крикнула:
– Эй, парень! Разве ты не хочешь напиться? Ведь сегодня жарко!
И