даже если он никогда больше не встретит юную служанку?
В один из последующих вечеров Тутмос опять отправился к своей матери. Может быть, она уже приготовила ему кусок материи, о котором он ее просил. Тогда он будет носить набедренную повязку не из грубого крестьянского полотна, а из «царского», такого, какое его мать ткет для жрецов.
Да, мать уже приготовила ему подарок! Неутомимо сидела она у станка с рассвета до поздней ночи, до тех пор, пока надсмотрщик не похвалил ее. Тут она положила руку на сердце и обратилась к нему со своей просьбой. Надсмотрщик сам отрезал большой кусок полотна и отдал ей.
Она не смогла отказать себе в удовольствии собственными руками надеть на сына повязку. Она оборачивает материю вокруг его бедер и спереди затягивает узел, протянув один конец материи под другим и оставив его ниспадать в форме треугольника.
– Теперь ты выглядишь, как воин, как твой отец, когда он был так же молод, как ты, – говорит мать, с гордостью глядя на сына.
Кто-то выкрикивает ее имя. И Тутмос видит, как мать вся съеживается.
– Уходи, сынок, – говорит она. – Мне еще надо носить воду.
– Я сделаю это за тебя!
– Нет, Тутмос, нехорошо, если ты попадешься ему на глаза.
– Кому, мама?
– Панеферу, брату Баты, которого убил твой отец.
Она ставит на плечо сосуд и уходит. Тутмос слышит звук ее усталых шагов, направляющихся к колодцу. Эти шаги еще более медленны, когда она идет обратно, в гору. Мальчик прячется за угол прядильной мастерской, и Тени проходит мимо, не замечая его,