Работу над ними прервала смерть Мекетатон. Все считали тогда, что с погребальными помещениями для Эхнатона можно спокойно подождать, приготовив сначала гробницу для его умершего ребенка. Ведь царь был в расцвете сил. Разве не думали они все, что Атон дарует своему возлюбленному сыну множество праздников Сед и соединится с ним только через длинную череду лет, в течение которых царь, следуя от успеха к успеху, в конце концов устанет от своего земного существования?
И вот теперь эта жизнь склонилась перед смертью, не пройдя и половины того пути, какой обычно отпускается человеку. Почему же, почему Атон так поступил? Была ли его любовь к тому единственному, кто постиг его сущность, как никто другой, столь велика, что он приблизил час соединения с ним?
Или сделал он это из сострадания? Захотел спасти царя от того, что неумолимо на него надвигалось?
Однако от кого же зависит судьба человека, как не от самого бога, от этого единственного истинного бога! Чем больше Тутмос задает себе вопросов, тем менее вероятной представляется ему возможность когда-либо найти ответ на них. Сомневается ли он сам в истине, которая наполнила его сердце радостью с того дня, когда он постиг учение царя? Разве не были слова царя подобны семенам, попавшим на увлажненную водой плодородную почву? Они пустили в нем ростки, расцвели, принесли плоды. И вот неужели весь этот великолепный сад в один прекрасный день должен засохнуть, точно его опалило горячее дыхание пустыни? Тутмос устремляет свой взор к небу,